Интервью. Академик В. Козлов: ” Новый закон разводит науку и образование”

 

День знаний в этом году очень многие ожидают, мягко говоря, с тревогой. С 1 сентября вступит в силу новый Закон об образовании, подписанный Президентом России 29 декабря 2012 года. Восемь месяцев было отведено на приведение в соответствие с ФЗ №273 других нормативных актов и принятие положений, конкретизирующих его отдельные статьи. До времени “Ч” осталось всего ничего, а некоторые документы еще не готовы и ряд важных вопросов не прояснен. Так, в Российской академии наук обеспокоены судьбой своей аспирантуры. Функционирование системы после-вузовского образования существенно меняется, и, по мнению академического сообщества, не в лучшую сторону.

О том, как РАН вести себя в этих условиях, шла речь на недавнем заседании ее президиума. “Поиск” попросил прокомментировать ситуацию и принятые решения вице-­президента РАН Валерия Козлова, курирующего в академии образовательное направление.
­

Валерий Васильевич, чем не угодил ученым новый Закон об образовании в части, регулирующей деятельность аспирантур?

­ Закон относит аспирантуру к третьему уровню высшего образования со всеми вытекающими последствиями в виде присвоения квалификации и выдачи диплома. При этом от аспиранта уже не требуется вести научную работу: он может просто прослушать определенные курсы и сдать экзамены.
­

И какую квалификацию получит выпускник аспирантуры?
­

Если молодой человек успешно освоит учебную программу, но не будет заниматься научной деятельностью, его ждет диплом преподавателя­-исследователя (речь идет о преподавателе вуза). Если же он прослушает курс и защитит кандидатскую диссертацию, то станет исследователем­-преподавателем. Кстати, непонятно, почему в первом случае в название специальности включено слово “исследователь”, если занятия наукой в учебном плане не предусмотрены.
­

Какое количество мест будет выделяться на аспирантов, которые решили получать специализацию педагога, и тех, кто выбрал научную стезю?
­

Пока об этом ничего не известно. Не исключено, что этот вопрос будет пущен на самотек.
­

А что если молодежь пойдет по пути наименьшего сопротивления, и аспирантуры начнут набирать в основном будущих доцентов, а в ученые никто не пойдет?
­

Похоже, что чиновников это не волнует. Вообще, новый закон, как мне кажется, вступает в противоречие с принятыми на высшем уровне стратегическими документами и задачами, поставленными президентом страны. В его указах говорится о том, что к 2015 году доля публикаций российских исследователей в научных журналах, индексируемых в базе данных Web of Science, должна возрасти до 2,44%. В сфере высоких технологий к 2020 году планируется создать 25 миллионов высокопроизводительных рабочих мест. Кто будет на них работать, как поднять публикационную активность, если из числа исследователей выпадут молодые люди в самом производительном возрасте? В Академии наук, да и в сильных вузах, аспиранты всегда были одной из наиболее результативных категорий сотрудников.
Теперь же вырисовывается очень грустная, на мой взгляд, картина. Человек 10 лет учится в школе, потом в бакалавриате, магистратуре, и вот ему предлагают еще 3 или 4 года (в зависимости от специализации) потратить исключительно на учебу. В итоге окажется, что к 27­-28 годам будущий преподаватель вуза или ученый еще ни разу всерьез не применил накопленные знания на практике, не начал возвращать государству средства, потраченные на его обучение. Сегодня, по данным Минобрнауки, в высшей школе систематически занимаются научной работой около 30% сотрудников. Теперь эта цифра, скорее всего, станет еще меньше.
­

Но ведь Академии наук никто не запрещает продолжать готовить исследователей. Кстати, сколько аспирантов в РАН и во всей стране?
­

Всего в России около 120 тысяч аспирантов, включая те девять тысяч, что обучаются в академических институтах. С 1991 по 2005 год прием в вузовскую аспирантуру был увеличен в четыре раза, а в РАН набор остался прежним.
­

Это связано с какими­то внешними ограничениями?
­

Нет, это было нашим собственным решением. Примерно такое количество аспирантов покрывает потребности академических институтов. Численность НИИ уже давно не увеличивается, а в РАН приходят работать не только выпускники нашей аспирантуры, но и ребята, учившиеся в вузах, где наши организации имеют базовые кафедры.
­

И все же, если в аспирантуру РАН захотят поступить 20 тысяч человек, бюджет оплатит эти места?
­

Давайте смотреть правде в глаза: набрать в два раза больше хорошо подготовленной и мотивированной молодежи нам вряд ли удастся. Но если это случится, получить дополнительное финансирование будет непросто. По новому закону мы должны конкурировать за средства на обучение аспирантов с другими организациями. Однако, сказать откровенно, сегодня перед академией стоит более скромная задача ­ сохранить то, что мы имеем.
­

На заседании Президиума РАН говорилось, что новый закон несет угрозу академической аспирантуре. В чем она состоит?
­

Поскольку закон жестко определил аспирантуру как ступень образования, ко всем структурам, которые организуют обучение, будут предъявляться одинаковые требования. Научный институт обязан получить лицензию на образовательную деятельность, а для этого необходимо иметь собственные медпункт, пищеблок, библиотеку с полным набором учебной литературы, аудитории для занятий, места отдыха. Сегодня наши аспиранты проходят курсы иностранного языка, а также философии и истории науки в Институте языкознания РАН и Институте философии РАН. А по новым правилам преподаватели этих дисциплин должны состоять в штате тех НИИ, которые организуют аспирантуру. Научным институтам придется разработать для своих аспирантов программы, включающие не менее 54 учебных часов в неделю. Курс нельзя будет открыть, если по соответствующей специальности предполагается обу­чать менее 10 человек. Понятно, что небольшим НИИ эти требования не выполнить и аспирантуры в них могут закрыться.
­

Что сделала Академия наук, чтобы предотвратить такое развитие событий?
­

Мы предлагали свои варианты поправок в законодательство по образовательной деятельности, участвовали во всевозможных круглых столах, но, увы, позиция РАН не была учтена.
­

Какова же эта позиция?
­

Для нас важно сохранить академическую систему подготовки кадров высокой квалификации, которая себя хорошо зарекомендовала. Она, конечно, не идеальна. Необходимо сосредоточить больше усилий на том, чтобы рос процент молодых людей, которые по окончании аспирантуры защищают диссертации. Это по­ настоящему достойная задача. Но чиновники от образования пошли другим путем: просто сняли вопрос о квалификационной работе с повестки дня. По сути, наука и образование теперь разводятся по разным углам.
­

Какие меры решил предпринять Президиум РАН на данном этапе, чтобы минимизировать ущерб от нововведений?
­

Рассматривалось предложение обратиться в органы власти с просьбой перенести срок вступления закона в силу в части, касающейся деятельности аспирантур. Сейчас Минобрнауки в спешке готовит по этой теме различные подзаконные акты, об их качестве речь не идет: главное ­ успеть к сентябрю. По многим вопросам устраивающие всех грамотные подходы до сих пор не найдены. Не приняты, например, Федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС) высшего образования по программам подготовки научно­-педагогических кадров в аспирантуре. За год можно было бы сформировать качественную нормативную базу. Однако президиум посчитал, что нам все равно не удастся остановить запущенный процесс и такое обращение бессмысленно.

При этом мы подготовили целый набор оперативных мероприятий, которые позволят академии приспособиться к ситуации. Создана рабочая группа, которая сформулирует предложения РАН по решению конкретных вопросов для Минобрнауки и Рособрнадзора. Отделениям РАН по областям наук предписано принять участие в разработке ФГОС. Решено провести вступительные экзамены в аспирантуру до 1 сентября (обычно они у нас проходят в октябре). Новый набор, так же как и аспиранты второго и третьего года, будет учиться по прежним правилам.

Часть институтов (в центральной части РАН таких 60 из 250), несмотря на все перечисленные выше сложности, смогли получить лицензии и аккредитовать свои образовательные программы по новым стандартам. Хорошо если еще стольким же удастся это сделать в ближайший год. Тогда академия сможет сосредоточить подготовку аспирантов на базе этих наиболее крупных НИИ. К сожалению, мы потеряем ряд специальностей, но такая вынужденная мера позволит нам продержаться. Одновременно мы начнем готовить стратегические решения.
­

Члены Президиума РАН, в том числе вы, говорили о возможности создания не вписанной в единую систему, работающей по своим правилам академической аспирантуры. Насколько серьезна подобная перспектива?
­

Пока мы только приступаем к изу­чению данного вопроса. В истории Академии наук был период существования академической адъюнктуры. Будем восстанавливать эту традицию. Этим не стоило бы заниматься, если бы чиновники разумно подходили к использованию мощного интеллектуального потенциала, сосредоточенного в Академии наук.

Однако при создании единой системы повышения квалификации научных кадров наработанный нами опыт учитывать не захотели.

Для РАН принципиально, чтобы аспирантура осталась ступенью научной карьеры. Эту позицию мы не уступим. Попробуем реализовать такой подход в рамках новой системы. Но если почувствуем, что это отнимает слишком много сил и очень мешает, начнем разрабатывать свою. Следующим логичным шагом станет введение собственной системы аттестации научных кадров.
­

На днях Госдума приняла изменения в отдельные законодательные акты, связанные с введением Закона об образовании. Восстановлен в правах институт соискательства, который был этим законом отменен. В Академии наук довольны таким ходом событий?
­

Конечно, хорошо, что усилия многих людей увенчались успехом и степень кандидата наук, как и раньше, можно будет получить без обучения в аспирантуре. Правительство пока еще не определило новый порядок соискательства.

Надеюсь, что он не будет сильно отличаться от прежнего.

К сожалению, эта частная победа здравого смысла не отменяет того факта, что новый закон деформирует систему подготовки высококвалифицированных кадров. Учебные и исследовательские задачи нельзя разделять: это грубейшая методологическая ошибка. Проиллюстрирую данный постулат на своем примере. Я закончил аспирантуру за год, а остальное время занимался наукой и подготовкой квалификационной работы. При этом наряду с экзаменом по специальности я сдал еще три дополнительных зачета по изученным самостоятельно смежным направлениям.

Выбор этих курсов был конечно же продиктован темой диссертации.

Кстати, в 28 лет я защитил уже и докторскую диссертацию. А теперь к этому времени молодой человек только будет завершать учебу. Не представляю, как он сможет преподавать, не имея опыта научной работы. В лучшем случае будет повторять то, чему его научили. А ведь в этом деле необходим творческий подход. Педагог высшей школы должен создавать новые курсы, следить за прогрессирующими тенденциями в своей области.

Люди, которые писали новый Закон об образовании, явно плохо понимают смысл научной деятельности и, соответственно, особенности обучения исследователей. Я, кстати, пытался узнать авторов этого закона, но так и не получил ответа на свой вопрос. Жаль. Законы, серьезно меняющие ситуацию в важных для страны сферах, не должны быть анонимными.

 

Надежда ВОЛЧКОВА

http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=49122d93-ebef-43f9-96eb-c1194f31b380#content

 

 

 

Поделиться:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • Блог Я.ру
  • Одноклассники
  • Print

Резолюция

Зиборов В.А. “Экономическая галерея новой экономики”



Тихонов Д. Н. “Эффективное бизнес образование”



Тихонов Д. Н. “Эффективный менеджмент”



Пелехатый М. М. “Фокусы языка”



Зорин И.Ю. «Мастер класс по самообороне для офисных работников»



Виноградов Б.А. «Компетенции руководителя в сфере финансового контроля»



Пелехатый М.М. «Техники и технологии НЛП в переговорах»



Фурта С.Д. «Управление проектами»



Чушкин В.И. «Бизнес-аспекты евразийского интеграционного процесса»